Հրապարակվեց: Чт, Ноя 08, 2018
...

Александр Манасян — Знать правду: политические мотивы в подтекстах карабахского конфликта

Տարածել
Tags

ЗНАТЬ ПРАВДУ: ПОЛИТИЧЕСКИЕ МОТИВЫ В ПОДТЕКСТАХ КАРАБАХСКОГО КОНФЛИКТА

ИСТОРИЯ И ПРАВО КАК ОСНОВНЫЕ АРГУМЕНТЫ КОНФЛИКТУЮЩИХ СТОРОН В ХОДЕ И НЕПОСРЕДСТВЕННО ПОСЛЕ РАСПАДА СССР

После распада СССР стороны Карабахского конфликта на фронтах  информационного  противостояния обратились  в первую очередь к историческим и правовым аргументам.  И в этом, разумеется, была своя логика. В ходе распада СССР и непосредственно после него стороны конфликта, особенно Армения и Арцах, столкнулись с резким изменением курса Запада в Карабахском вопросе и неопределенностью поведения России в регионе. Стороны не могли ссылаться также на политические реалии ближайшей истории – периода правления Горбачева – настолько они были противоречивыми.

Вкратце о Горбачеве.   Стало притчей в языцех тема о том, что он сознательно  вел политику развала  СССР.В свете самой этой идеи уже постфактум по новому читаются многие его высказывания и оценки конкретных событий, его поступки на посту генсека ЦК КПСС и президента СССР.  Идея пока остается гипотезой, и видимо таковой и останется, пока не будут найдены факты и доказательства, не допускающих альтернативных интерпретаций. Ведь все поступки, в которых оппоненты усматривают подтверждения измены, сам Горбачев может интерпретировать как полностью соответствующие взятому государством  на вооружение курсу гласности, перестройки и демократизации или как не намеренно допущенные ошибки. Правда, не исключено, что более детальное и систематическое изучение его «личного дела» может предоставить новые материалы, доказывающие предъявленное обвинение. Тогда в лозунгах перестройки и гласности нетрудно будет обнаружить фразеологию,  скрывающую подлинное намерение генсека. Требуются новые свидетельства и факты. В этом плане многое пока не изучено в «Карабахском деле Горбачева».

Здесь мы обратились к теме Горбачева не для того, чтобы развернуть ее. Не  Горбачев  определял вектор событий.  Всем было ясно, что взятый  Западом политический  курс признания новых государств на постсоветском пространстве  определял главные события процесса распада СССР. В контексте этого курса все остальные политические аргументы отходили в разряд второстепенных и даже ничтожных.  Отсюда и естественный порыв сторон карабахского конфликта апеллировать к истории  и праву. Это особенно касается армянской стороне. Полагалось, что «зарегистрированные» в  документах и протоколах исторические и правовые  аргументы вне контроля сильных мира сего, имеют объективную ценность  и особую доказательную силу. Если исторический факт или правовой документ, к которым апеллируют стороны,  общепризнанный, то это по идее должно многократно усилить его значение.

Вскоре, однако,  выяснилось, что отражение массированной атаки Баку на «захват истории» — задача не из легких. Фальсификация документов, их «редактирование» и подмена, ложная интерпретация    фактов,  введение в оборот не  существовавших в природе событий наводнили информационное поле. Сопровождалось это  присвоением или варварским уничтожением культурных ценностей армян и других коренных  народов Закавказья. Параллельно велась лихорадочная деятельность по мобилизации продажных дельцов от науки и политики. Выяснилось, что армянским сторонам для адекватного ответа  просто-напросто не хватает достаточных средств для упреждающих инициатив в навязанной им информационной войне. Они оказались в роли догоняющих, а то и оправдывающихся.  Сторонние это  воспринимали как выражение их безразличия или свыкания с фактом превосходства оппонента. Из Англии на это обратила внимание баронесса Кокс, из Германии – профессор Свободного Берлинского Университета Тесса Хофман, из России — политологи и общественные деятели, друзья Арцаха, следящие за ходом этого противостояния. Баку со дня провозглашения АР взял курс на потопление в потоке лжи историческую истину о Карабахе, его правовых доводов. Делает он это последовательно и методично. Президенту С. Саркисяну на упрек баронессы Кокс пришлось дать “асимметричный” ответ: нечего тратить миллионы на опровержение лжи. Видимо, надежда на то, что правда на нашей стороне, и она «своими силами» в конечном итоге одержит верх. Между тем содержательная сторона переговорного процесса определялась не историческими или правовыми аргументами сторон, а предпосланными Западом политическими установками, оставивших за бортом урегулирования как правовые, так и исторические доводы конфликтующих.   

О НЕКОТОРЫХ ОПАСНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПОСЛЕДСТВИЯХ ИГНОРИРОВАНИЯ ПРАВОВЫХ АРГУМЕНТОВ

Хотя на виртуальных рингах с названиями «история» и «право» в развязанной информационной войне материальные возможности Баку и Еревана неравны, тем не менее именно сферы права и истории стали и пока остаются главными публичными аренами этих схваток (естественно, вне рамок переговорного процесса). В Ереване, кажется, считают, что политическому аргументу Баку, который в упаковке «нефтяной дипломатии» был задействован сразу после распада СССР, нечего противопоставить. Разве  что геополитическую ценность географического положения Республики Армения (РА), о которой знают все и которая  «работает» и без рекламы.  Но увлеченные историко-правовыми аргументами  армянские политологи упустили из виду важнейшую тему о глобальной политической опасности, которую представляет Азербайджанская Республика (АР) в нынешнем ее облике. Если в первые постсоветские годы соображения, которые мы изложим ниже, могли казаться не актуальными, то в дальнейшем выяснилось их архиважное значение в информационном противостоянии. Некоторые  из них нами были замечены в связи с анализом сугубо правовых аспектов провозглашения Азербайджанской Республики и последующего ее признания*¹.

О чем, собственно, идет речь?

Известно, что бывшая Азербайджанская Советская Социалистическая Республика (АзССР) была единственной союзной республикой в составе СССР, которая в рамках советских политических и правовых реалий не имела полноценного суверенитета над включенными в ее пределы территориями. Этот факт – юридическое следствие заключенного в 1921 году и поныне действующего международного многостороннего  Карсского договора, согласно которому статус Нахичевани – территория, отданная под покровительство (а не под суверенитет!) АзССР.

Нахичевань — это территория, признанная в 1920-ом  самим Баку неотъемлемой частью Советской Армении. Выше мы упомянули Карсский договор, не затронув вопрос его юридической состоятельности. Есть все основания, чтобы этот навязанный Советской Армении договор оценить как юридически ничтожный со дня его подписания. В некоторых своих анализах мы исходили из обратной посылки. Но даже из допущения о состоятельности договора не вытекает вывод о принадлежности Нахичевани Азербайджанской Республике как его суверенной территории. По не отмененному по сей день договору – это территория Армении, отданная  под покровительство АзССР. Любой несогласованный с подписывающими договор сторонами статус Нахичевани не может быть законным. 

Таким был бы статус этого края и ныне, если в 1991 году в Баку не отказались от правопреемства АзССР. Но в ходе распада СССР в Баку восстановили государственность «учрежденной» в сентябре 1918 г. регулярной турецкой армией Азербайджанской Демократической Республики (АДР), которая в апреле 1921 г. покинула историческую сцену без фактически установленных или международно признанных границ. Ни Нахичевань, ни Нагорный Карабах не могли быть, и не были в составе Азербайджанской Демократической Республики. И вот  в 1991 году в силу отказа от правопреемства АзССР Баку потерял даже те юридически ничтожные основания, которые могли быть использованы хотя бы в ложных доказательствах принадлежности Нахичевани и Нагорного Карабаха Азербайджанской Республики.

Запад и Россия признали Азербайджанскую Республику в границах АзССР — фактически юридически не принадлежащими ей территориями, не считаясь с тем, что

(1) АР отказалась от правопреемства АзССР и восстановила государственность АДР 1918-1920 гг., покинувшей историческую сцену без установленных или признанных границ,

(2) в 1991 г.  отказавшись от правопреемства АзССР,  Баку даже не провозгласил границы Азербайджанской Республики (по сей день Азербайджанская Республика не имеет провозглашенных границ),

(3 )в том же 1991  г. на части оказавшихся вне юрисдикции Баку территорий абсолютно легитимно провозгласила свою независимость Нагорно-Карабахская Республика,

(4) и Нахичевань, и Нагорный Карабах в 1991-ом оказались вне юрисдикции Баку.

Почему Запад и Россия пошли на такой шаг? Что касается Запада, то мотивация здесь очевидна — избежать осложнений процесса распада ядерной супердержавы. Надо было найти такую формулу распада СССР, которая минимизировала бы издержки этой геополитической перекройки. Выяснилось, что «распад по союзным республикам» и есть искомая формула. Известно, что США и Европа до 1991г. морально поддерживали освободительное, демократическое карабахское движение и призывали Горбачева найти такое решение вопроса, «которое действительно отражало бы взгляды народа этой области» (формулировка приведена из резолюции N 291 Сената США от 19 июля 1989 г.). В 1991-ом, в русле избранного политического курса — принять в ООН новообразованные на постсоветском пространстве государства в границах бывших союзных республик — они решили не делать исключение из общего правила и согласно «общей установке» признать  Азербайджанскую Республику в границах АзССР, хотя на самом деле она составляла исключение. США и Европа, разумеется, не могли не знать, что это решение входит в противоречие и с международным правом, и с международно признанными  документами, относительно территорий, включенных в 1921 г. в пределы исчезнувшей «без следа и потомства» АзССР. Знали. Но в 1991-1992 гг. сиюминутная политическая целесообразность взяла верх над правом.

Правда, вскоре выяснилось, что бакинское руководство признание АР в границах АзССР восприняло как разрешение на войну против провозгласившей независимость   Нагорно-Карабахской Республики. Со всех трибун оно стало трубить о праве АР защищать свою территориальную целостность. При этом, как правило, оно не ссылался (и по сей день не ссылается) на правовые основания своих притязаний на  Нагорный Карабах. Главный его аргумент – признанность в границах бывшей АзССР.  Потому клише «международно признанные границы Азербайджанской Республики» можно обнаружить практически во всех распространенных в ООН и европейских структурах официальных документах Баку. Признанность в нелегитимных границах по существу стала той дубинкой, которой Баку пытается принудить Запад и Россию поддержать свои экспансионистские планы. И Западу и России “морально неудобно” напоминать, что признание есть акт политический, а не юридический и что ни Нагорный Карабах, ни Нахичевань юридически не принадлежат Азербайджанской Республике. Ведь такое напоминание было бы равнозначно признанию, мягко говоря, нечестного  поведения в отношении Нагорного Карабаха в 1991-ом. В этих условиях в качестве бонуса НКР предоставляются  заверения, что они не допустят силового решения вопроса.

Выше мы лишь затрагивали мотивы, которыми руководствовался Запад в 1991 году признавший Азербайджанскую Республику с юридически не принадлежащими ей территориями. А Россия? В суматохе распада она была занята спасением Российской Федерации. Более того, она больше всех была заинтересована в формуле «распад по союзным республикам». В этот момент именно эта, предложенная Западам, формула устраивала Россию, хотя она больше, чем какая-либо другая страна владела историко-правовым материалом о Нагорном Карабахе и могла лучше всех доказать юридическую непринадлежность Нагорного Карабаха Азербайджанской Республике.

ООН как самая авторитетная международная организация современности не смогла проявить ту принципиальность, которую в 1920 г. проявила Лига наций, отклонившая заявку Азербайджанской Демократической Республике о приеме ее в Лигу. В 1991 году при принятии Азербайджанской Республики в ООН с нее не потребовали никаких справок о легитимности ее границ, тем более что основания для этого были. Ведь отказ Баку от правопреемства АзССР,  восстановление исчезнувшей без фактически установленных или признанных границ государственности   и   обращение   легитимно состоявшейся Нагорно-Карабахской Республики с аналогичной просьбой о принятии в ООН были достаточно весомыми основаниями, чтобы серьезно рассмотреть «личное дело Азербайджана» перед тем как принять ее в ООН. А если к тому же иметь в виду действующий Карсский договор, отсутствие в Нагорном Карабахе  политического и административного контроля Азербайджанской Республики, то в этом сравнении станет ясным, насколько принципиальной была позиция Лиги наций, отказавшей Азербайджанской Республике получать международное признание. Фактически незаконнорожденная Азербайджанская Республика была принята в ООН, а легитимно образовавшаяся Нагорно-Карабахская Республика — нет. Надо особо подчеркнуть, что причины, на основе которых Азербайджанская Демократическая республика получила отказ Лиги наций, в 1991-ом не были устранены. Как раз наоборот. В «личном деле  Азербайджана» к марту 1992-ого, когда  он был принят в ООН, накопилось множество новых негативных фактов.

Азербайджанская Республика должна была получить отказ в членстве ООН не только из-за территориальных вопросов. Это было время, когда она продолжала начатую  в 1918 г. Турцией и АДР и возобновленную 1988-ом в Сумгаите политику физического уничтожения армянства Восточного Закавказья. То, что сотворили в 1988-1991 гг. в АзССР в отношении армян – погромы, акты массового насилия, избиения, изгнания из мест тысячелетнего проживания – было геноцидом и ни чем иным. Все это осталось не замеченным. «Личное дело Азербайджанской Республики» при приеме в ООН не рассматривалось вообще. Это напоминало предание молчанию геноцида армян в Османской империи и республиканской Турции.

Вплоть до последних десятилетий двадцатого столетия на тему геноцида армян в Османской Империей и республиканской Турции,  было поставлено табу. Потребовались неимоверные усилия, чтобы преодолеть барьер молчания. Но даже теперь картина этого преступления против человечности далека от полноты. Обычно ответственность за геноцид армян возлагается на Османскую Империю. Но ведь это полуправда. Всем известно, что эту же политику продолжала республиканская Турция, в том числе и за своими пределами, в частности и в Закавказье. Несмотря на это на   протяжении десятилетий Турции удавалось поставить запрет на тему.

Нечто подобное имеет место и в отношении Азербайджанской Республики. Ни кто не предъявляет к ней обвинение за продолжение политики геноцида армян в Азербайджанской Демократической Республике и Советском Азербайджане. В 1991-ом отказ от правопреемства АзССР и восстановления государственности АДР по сути была  превентивной мерой для ухода от ответственности преступления, совершенными бакинскими властями в отношении армян (до 1988 г. в мягких, латентных формах, а в 1988-1991 годах – в открытых, кровавых формах) в советские годы на случай, если вопрос окажется на политической повестке международного сообщества. В Баку пошли на это учитывая и то обстоятельство, что армянские  погромы 1918-1920 годов, учиненные регулярными турецкими войсками и мусаватистскими формированиями, не нашли должного отражения  в  политической истории республиканской Турции и учрежденной ею Азербайджанской Демократической Республики. Новое турецкое государство покинуло  политическую арену   без груза совершенных ею преступлений. Вот почему в 1991 году в Баку решили, что  выгоднее отказаться от наследия АзССР и стать правопреемницей АДР. Ведь в мировых информационных потоках тема сумгаитской резни и массовых погромов армян (особенно в ходе проводимой тогда операции“Кольцо”) обсуждалась интенсивно. Баку в 1991-ом все-таки опасался, что вот-вот вопрос о преступлениях против человечности совершенного в АзССР  станет предметом обсуждения в международных кругах. Ведь факты  были  столь очевидными!  Вот почему там предпочли отказ от правопреемства АзССР, тем более что располагали информацией о предстоящем  признании  Западом  Азербайджанской Республики в границах АзССР. Было принято решение “выбросить за борт” нежелательное наследие.

Надо отметить, что это не единственный мотив, побудивший Баку пойти на такой акт. Политико-правовое наследие АзССР не устраивало Баку по многим причинам. Отвергая это наследие, Баку намеревался в будущем уйти от ответственности выплаты компенсации армянству АзССР, оставившего там нажитое   огромное имущество. Но для Баку самым нежелательным «моментом» в политико-правовом наследии АзССР было то, что она  была образована как интернациональная республика мусульман и армян, в пределах которой армяне к тому же имели советскую   форму государственности — автономную область с широкими правами.

Однако опасения Баку оказались излишними. По описанным выше политическим мотивам, главным среди которых было обеспечение управляемости распада СССР, Запад предпочел предать забвению кровавые оргии в Сумгаите и Баку, массовые акты насилия по всему Советскому Азербайджану.  История повторяется на наших глазах. Потребовалось чуть ли не столетие, чтобы одолеть запрет на тему политики геноцида народов Османской Империи и Турции – армян, греков, айсоров. Уже прошла четверть века после распада СССР, а начатая турецкой регулярной армией и продолженная в АзССР геноцид армянства Восточного Закавказья остается под непроницаемой политической завесой.

В 1991-ом Запад, заинтересованный в скором и управляемом  распаде СССР, обошел этот вопрос. Сразу после 1991-ого на месте этого мотива появился другой – контроль над Закавказьем, как геополитически важным регионом. Все основные  игроки мировой политики – США, Россия, Европа – вместе с Турцией и Ираном стремились расширить свое “политическое место” в Закавказье особенно в прикаспийском его регионе. Начался период политики заигрывания с Азербайджаном   с “нефтяной темой” в подтексте (мы к ней еще вернемся). Агрессивность Баку и его деструктивное поведение в переговорном процессе легко объяснимы в контексте этой политики. Исходящие от сопредседателей предложения разрешения конфликта изначально обречены на неуспех, так как исходные посылки этих проектов не соответствуют сути проблемы и предмету конфликта.

Казалось бы, «Правовая папка»*² помогла бы назвать вещи своими именами и обеспечить если не полную, то хотя бы частичную адекватность образа конфликта его «оригиналу». Этой папки на столе переговоров пока нет, хотя принципы урегулирования, которые предлагаются Минской группой, как это не звучит парадоксально, взяты из арсенала международного права! Речь идет о принципе территориальной целостности и норме международного права о свободном самоопределении народов, заложенных в основе известных Мадридских (и всех предшествующих) принципов.  Весь «фокус» политизации урегулирования конфликта заключается в том, что эти принципы «применяются» вне увязки с правовыми документами,  относящимися к данному конфликту.  «Правовая папка  проблемы»  остается незамеченной вот уже двадцать лет. Мотивы, разумеется, политические. Артикуляция права, видимо, пока не входит в планы держав, под эгидой которых ведутся переговоры.

Признание АР в границах бывшей АзССР Запад “дополнил” двумя “противовесами”: нормой международного права о свободном самоопределении народов и императивным условием неприменения силы. Пока нет признаков серьезного рассмотрения самих этих принципов урегулирования. Все они упакованы в один узел без соотнесения их к “конкретному случаю”. А вот такая привязка могла бы высветить, что принцип  территориальной целостности не может быть механически применен к Азербайджанской Республике в границах АзССР в силу перечисленных выше юридических причин, из которых следует, что  в 1991-ом НКР образовалась на территориях, к которым АР уже не имела юридического отношения. Стало бы также очевидным, что право  народов на свободное самоопределение, из которого исходят предложения посредников, неоднократно признано за народом Нагорного Карабаха. Последний раз в советский период — законом СССР «О решении вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» от 3 апреля 1990 года. Но все это остается вне реального переговорного процесса.

Нельзя сказать, что игнорирование правовых оснований  проблемы остается без последствий. Оно – источник неопределенности концептуальных рамок переговорного процесса, его внутреннего напряжения. В то же время оно вдохновляет Баку на ужесточение своей позиции, на откровенную агрессивность. Признанность АР в границах АзССР с юридически не принадлежащими ей территориями  стала дубинкой в руках Баку уже для Запада: мол, “признал меня, незаконнорожденного, так защищай всячески!”.  Но главная опасность акта признания Азербайджанской Республики в не легитимных границах, с территориями ей не принадлежащими заключается в том, что он девальвирует сам принцип территориальной целостности, который «азербайджанским прецедентом» из принципа стабильности и мира превращается в принцип агрессии и захвата и средство сокрытия политики геноцида. В этом его глобальная опасность. Пока   главные игроки «региональной шахматной доски» сохраняют контроль над  ситуацией в Закавказье, это обстоятельство остается в тени. Ему не придают особого значения. Но это не спасает принцип территориальной целостности, а вместе с ним всю систему международного права, от эрозии и извращения смысла и высокого его назначения.

КАКИЕ РЕСУРСЫ МОГЛИ БЫ СПОСОБСТВОВАТЬ УРЕГУЛИРОВАНИЮ  КОНФЛИКТА ПОКА ПОСРЕДНИКИ ОБХОДЯТ ПРАВО?

Реальная ситуация наводит на мысль о поисках альтернативных (находящихся вне ПРАВА) ресурсов урегулирования конфликта. Всех их (за исключением силовых методов) обычно относят к политическим ресурсам. В отличие от правовых и силовых методов и подходов, смысл которых поддается более или менее четкому описанию, политические ресурсы разнородны. Это постоянно открытое для дополнений множество подходов, методов и аргументов, которые в обход Праву и Силе предлагают  целесообразные для сторон конфликта (нередко и для заинтересованных третьих сторон) решение спорных вопросов. Обычно они разнятся от конфликта к конфликту. Их сходство,  пожалуй, обязательная ссылка на общие для конфликтующих сторон угрозы и вызовы, настраивающие урегулирование на поиск таких интересов сторон, которые превалировали бы над мотивами конфликта.

Почти двадцатилетний опыт переговоров по урегулированию карабахского конфликта показал практическую неразрешимость задачи нахождения общих интересов Республики Армения и НКР, с одной стороны, и Азербайджанской Республики, с другой. И в самом деле, какие могут быть общие интересы между Баку и Ереваном, когда первый вместе со своим «старшим братом» Турцией устроил блокаду Армении и НКР, постоянно угрожает применять силу, отказывается вести за стол переговоров с непосредственной стороной конфликта – с НКР?  В этих условиях, несмотря на все старания посредников, поныне  оказалось невозможным предложить такой региональный проект, в котором на основе взаимной выгоды участвовали бы все стороны конфликта.

И при всем этом дело не кажется нам безнадежным.  Есть определенная, декларированная сторонами общая для них программа трансформации своих обществ, которая должна обеспечить совпадение векторов их развития, сближение их ценностных ориентиров. Это то, что принято назвать демократизацией (или европеизацией) постсоветских обществ. Как НКР и Армения, так и Азербайджанская Республика декларировали о своем намерении (и стремлении) войти в  семейство государств, которые исповедуют общие для Европы социально-политические ценности. По инициативе стран-основателей Евросоюза вот уже полвека формируется регион мирового политического пространства, где должны быть внедрены порожденные   европейской цивилизацией идеалы свободы, справедливости, равенства, толерантности, прав человека и прав народов на свободное самоопределение. По идее европеизация должна сблизить политическую культуру вовлеченных в этот процесс постсоветских стран, предоставить конфликтующим государствам и народам понятный для сторон язык политической коммуникации и переговоров. Ведь, как это не звучит странно, таким языком диалога стороны карабахского конфликта пока не располагают (его выработке в определенной мере мог бы содействовать правовой подход, который, как было сказано выше, пока что вытеснен из переговорного процесса).

Европеизация — проект политической трансформации общества в сторону демократизации по всем измерениям и уровням этого процесса. Состояние обществ и государств по критериям демократизации может пролить свет на трудности диалога конфликтующих, показать истоки несовместимости их интересов и политического поведения.  Иными словами, оно может высветить, кто есть кто в конфликте. Уже выработаны международно признанные критерии оценки этого процесса, параметры сравнения и методы его измерения. Известны также международные организации, которые специализировались в этом деле. Отчеты этих организаций явно  показывают отставание Азербайджанской  Республики от  Республики Армении и НКР практически по всем параметрам демократической трансформации. Важно отметить, что Армения опережает Азербайджан, находясь в неравных с ним условиях. Это неравенство в превосходстве Азербайджана в природных ресурсах (достаточно упомянуть о нефтяных и газовых месторождениях Каспия), обеспечивающих многомиллиардный доход, необходимый для претворения программ демократических преобразований. Неравенство условий создается и тяжелейшей блокадой Армении и НКР, которую устроили Азербайджан и Турция! Именно в этих непростых условиях Республика Армения опережает Азербайджанскую Республику по демократическим преобразованиям*³. Опережает по всем статьям! Иначе и не могло быть, когда в Баку фактически установлен  «модернизированный» султанат с ухищренными методами подавления политических свобод и сокрытия  преступлений авторитарной системы. Различия политической культуры в Армении и НКР, с одной стороны,  и Азербайджанской Республики, с другой, настоль глубоки, что резонно говорить о несовместимости этих обществ в этом измерении.

Правда, пока вне анализа и оценки остается самый существенный с точки зрения совместимости политической культуры сторон аспект. Речь идет о культуре  межнациональных отношений как важнейшего аспекта трансформационных процессов. И здесь мы не имеем в виду ни геноцид армянства в АзССР, ни политику ненависти к армянам, которая насаждается в азербайджанском обществе в наши дни. Мы имеем в виду государственную политику в отношении коренных народов АР, подлинных хозяев этого края, подвергающихся геноциду именно в наши дни. Вопрос актуален не только в контексте Карабахского конфликта, но и в плане будущего всего региона. Он имеет известный историко-политический подтекст, предысторию, о которую надо знать, чтобы понимать карабахскую проблему.

 

¹См., например, А. С. Манасян. Карабахский конфликт: минимальная папка политико-правовых фактов и аргументов. Изд. “Де-факто”, Ереван, 2009.

²Читатель может найти  все основные правовые документы, которые могли быть включены в эту папку, в книге А.С. Манасяна «Карабахский конфликт: международно признанные основания проблемы (папка основных правовых и политических документов). Степанакерт,  изд. АрГУ, 2007.   Относящихся к конфликту почти исчерпывающий свод документов собраны в первом томе сборнике материалов  «Нагорный Карабах в международном праве и мировой политике». М., 2008.

³На эту тему уже есть обширная литература. См., например,  обзор Анжелы Элибеговой  «Азербайджан и Армения в международных рейтингах». Источник:  http://xn--c1adwdmv.xn--p1ai/news/fd-abroad/azeri/1515882.html.

Автор: МАНАСЯН АЛЕКСАНДР
Доктор философии
Продолжение следует…

Մեկնաբանություններ